птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ВЕСТИ - ДАНА КУРСКАЯ
птицы
kamenah
ДАНА КУРСКАЯ

Родилась в 1986 году в Челябинске. За те 26 лет, что пишу стихи, ни один толстый журнал меня не напечатал, но зато все бармены, услышав, как я читаю в их клубе, всегда наливают мне бесплатно.


заметка редактора

"Бывальщина", "Это было у Мити", "Гроза". Тут же - "подбоченясь". Это поэзия стихии, поэзия народной речи - в 21 веке, что особенно интересно и ценно. При этом - одна из позиций Середины Мира, для которой при вёрстке не требовалось редактуры. Рада такому приобретению. Это смелые, открытые стихотворения. Но в народном характере всегда есть - себе на уме. Потому и стихотворения эти - как человек, который себе на уме. Какие бы века и эпохи не шумели над ним, его земляное слово выйдет на поверхность после радиационной метели нетронутым. Впрочем, в этих стихотворениях радиационная метель есть. Язык этих стихотворений - после языковой катастрофы. После того, как в небытие отправились многочисленные пункты памяти. Осталась только эта бабкина заговорная речь. И стихи Есенина.




КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ГРИШИ
стихотворения

ВЕРЛИБР О ПОЭТАХ
Известно, что современные поэты,
А также поэты, жившие в стародавние времена, -
Это люди с грязными желаниями,
Потными ладонями,
Половыми истомами
И извращенной психикой.
В их головах ворочаются
На разгоряченных мозговых простынях
Мысли об оргиях и единичных совокуплениях.
А вовсе не ромашки восходят,
И не дама с собачкой прогуливается.
А если уж и прогуливается, то такие ее прогулки
Можно легко найти в видеозаписях Контакта,
Набрав «сживотнымипопринуждению».
И это всё – правда. Все так и бывает с пишущими стихи.
Например один мой знакомый поэт –
Назовем его П. –
Однажды заказал себе по телефону
Негритянку-индивидуалку.
Долго выбирал по каталогу,
Попивая чай с сушеной малиной –
Мама прислала из Сызрани от простуды.
И вот она приехала, и он слегка стушевался
Начал неловко прохаживаться по коридору,
Пошло хихикать и мерзенько улыбаться,
А в кухне нестерпимо фонило малиной.
И негритянка спросила, мол, чем это пахнет…
…и вот прошло уже полтора часа из оплаченных двух,
А он все рассказывал и рассказывал -
Как на сызраньских лугах на рассвете
цветет земляника
как на сызраньских берегах по ночам
песок под ногами трепещет
как на сызраньском небе звезды
похожи на бисер
…индивидуалка прослезилась, подмела ему пол и уехала.
Или вот например другой мой знакомый поэт –
Назовем его Ж. –
Пошел на свой день рожденья в бордель с друганами
И они как-то все сразу разошлись по диванам,
А он разговорился в предбаннике с толстой хозяйкой.
И она его, подбоченясь, спросила,
Мол, уж не бизнесмен ли Вы, молодой человек,
А он ответил, что нет, он - поэт.
…и вот прошло уже сорок минут из оплаченных сорока,
А он все рыдал на толстом плече,
Иногда лишь отвлекаясь на то,
Чтобы налить себе и хозяйке по рюмке настойки
И, делая смачный глоток этой гадости, рассказать -
Как по ночам сводит живот
От желания поймать строчку,
Как по утрам читаешь в журнале "Новый мир"
Не о себе.
Как по вечерам пьешь один в чебуречной
Пока не приходят такие же
С семинара Арутюнова в Литинституте
(чебуречная на Тверской – очень удобно).
И хозяйка впечатлилась и с тех пор
Приходила иногда на литературные вечера
И даже на один вечер Веденяпина.
А еще одна поэтесса –
Назовем ее я –
После очередной ссоры с мужем
Решила отдаться дальнобойщику
И натянула чулки и накрасила обкусанные губехи
И встала как дура на трассе.
И к ней два раза подъезжала маршрутка номер двенадцать
И один раз автобус Люберцы-Выхино,
Но она от них отворачивалась
И неловко покачивалась на каблуках.
И вот наконец затормозила грязная фура,
И оттуда высунулся дальнойбойщик
И так подмигнул ей, что сразу стало все ясно.
И вот она к нему села с надменным видом
И, стараясь чтоб голос не дрожал, обратилась,
Мол, ну чего, и сколько вообще заплатишь?
А он говорит – сейчас, возле кладбища остановим,
И не спеша решим.
И поехал по трассе.
И она таращилась из окна на серую ленту дороги,
И дома вдоль дороги с надписью «Продается»
И на пустые скамейки на остановках,
И вот они затормозили возле старого кладбища.
Он говорит ей: «Ну чего, давай раздевайся.
Неудобно, конечно, зато здесь безлюдно.
Я вообще не люблю кладбища, только Ваганьково.
Там Высоцкий потому что, я был там однажды».
И она наконец взглянула ему прямо в глаза
И дальше естественно он пожалел, что связался
Ведь прошло уже двадцать четыре минуты из неоплаченной вечности
А она все рассказывала и рассказывала
Как на Ваганьково сходит лед самом начале марта
Над могилами тех, кто уже не поедет по трассе,
Она сыпала незнакомыми именами как заклинаниями -
Райх, говорила она, Мейерхольд, Турбина, колумбарий.
И он не мог уже слушать про все эти кости и смерти,
И он махал руками как будто слетелись пчелы,
И он просил замолчать ее, но было поздно
Потому что она уже перешла к чтенью «Черного человека».
...дальнобойщик поехал в церковь и долго молился.
Потому что с поэтами каши, как видно, не сваришь.
Потому что их точат лишь гадкие грязные мысли.
Потому что они по весне ищут там, где другие теряют.

ГРОЗА
Они вопрошали: «И с кем, Катерина, ты шлялась всю ночь?»
Они утверждали: «Мы просто хотим помочь!»
Шептали, косясь на Волгу: «Ты только скажи – зачем?»
Отвечала, рыдая: «С Борисом Григоричеееем!»
Они заставляли: «Покайся в своих грехах!»
Крестилась пред каждым – дело, мол, не в стихах.
И сверкала зарница в каждой ее слезе.
«Быть грозе! – говорили они. – Быть грозе!»
Дураки вы, это не та Катерина, это совсем другая.
Эта приехала в Кунцево на трамвае.
На скамейке бульвара сидеть удивительно хорошо.
И ее снимает на камеру сам Меньшов.
И она настоящий директор завода, не просто зам.
И Москва не верит ни грозам, и ни слезам.
И в потоках воды чуть дрожат ее фонари.
«Как я долго искала тебя», - говорит.
И всё смотрит как дура ему в глаза.
…Над Москвою в июле ебашит гроза.


ВАГАНЬКОВО
Земля принимает с одиннадцати до шести
В прочее время можно здесь погулять
Легкий ветер в листьях прошелестит
Если хочешь – пробуешь разгадать
После двенадцатой рюмки выползет темнота
И накроет край, где никто не считает дни
Если хочешь – закрой глаза, посчитай до ста
И тогда отовсюду выйдут к тебе они
Вот тогда и расскажешь про гулкий свой бой часов
Про панельный дом, где тебя ах никто не ждет
В этот край оградочных адресов
Ты пришел унять под ногами лед
Расскажи им про деньги в стылой своей горсти
Про холодную одноместку свою кровать
Как ты принимаешь всех с одиннадцати до шести
В прочее время стараешься погулять
Как дрожит в больной руке твоей карандаш
Как дрожит звезда по ночам у тебя в груди
И тогда они скажут: «Ты тоже, ты тоже – наш.
Вот поэтому больше не приходи».



КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ГРИШИ
если приснится смерть,
не закрывай глаза
будешь всю ночь смотреть -
утром пройдет гроза
в полдень пойдет снежок,
к вечеру будет лед
как мне с тобой хорошо -
кто-нибудь пропоет
Светел кабацкий ад -
водочный запашок
перешибает смрад
трупов, с кем хорошо
вот и пройдешь этап,
сладостно согрешив
слаб человек слаб
жив человек жив



ПАМЯТИ РОМОЧКИ Ф.
В это утро я проснулась с ощущением смерти
Я давно думала о ней но сегодня было бы некстати
Меня ждал шумный мой день рождения
Небо было светлым и все писали, что любят меня
Ты написал мне "Поздрвляю обинимаю" и приготовился.
В этот вечер сто восемнадцать человек пришли обнять меня
Было много разноцветных пакетов с подарками
Было много самоцветных бутонов в целлофане
Вика принесла шкварки и банки с домашней аджикой
Лу бегала мне на вокзал за туфлями
Лиза читала стихи своего дедушки
тетя Румия плакала от гордости
Они все правда очень-очень любили меня
Ты пил стакан за стаканом
и писал мне "празндуешь? а я пью и скчаю"
Я громко смеялась и заклинала смерть стихами
Я отводила ее от себя и ото всех
Я читала про жив человек жив
Я читала про пусть сегодня никто не умрет
Я читала про чтобы шаги над рынком продолжали звучать
Смерть боится грохота аплодисментов
Когда любящие люди собираются вкруг
И каждый стучит ладонью о ладонь
Чтобы ты знал вот это и есть любовь
Вот этим шаманам ты нужен, да
Тогда все успевает закончиться хорошо
Смерть проходит по самому краю
и не задевает
В эту ночь мой бывший муж дима
помог мне сгрузить букеты в багажник такси
я шутила, что выглядит как катафалк
но уже можно было шутить
ведь все уже было кончено
мы уже спаслись
Петя выгрузил мои пакеты возле подьезда
ты закрепил петлю на ремне
в темноте мне было тепло и уютно
невыносимо прекрасно пахло весной
и можно было услышать
счастливым пьяным ухом
как пробивается к солнцу первая трава
как она вырывается из влажной земли
выбирая жизнь жизнь жизнь
я сказала "Петя, поцелуй меня"
ремень скользнул по твоему доверчивому кадыку
Петя обнял меня,
но это были твои руки
которые меня ранее не касались
и уже никогда не коснутся
я выдохнула
ты оттолкнулся
дальше будет стихами поскольку ты птица
да гнилая вода да сырая беда
в этот день мне исполнилось тридцать
а тебе наступило тридцать
отныне и навсегда


ЭТО БЫЛО У МИТИ
Настя Строкина сразу сказала: «Я спать! До свидания!»
Шел конец декабря, и на прочее не было сил.
Это было эпоху назад. Ваня жил еще не в Германии.
Гриша жил еще не в Сокольниках. Рома жил.
Мы с тобою остались вдвоем на прокуренной кухне
И легли равнобедренно на ненадежный диван.
Если стали бы двигаться – то непременно бы рухнули.
Потому мы застыли. И плыл сигаретный туман.
Ты нарушил молчанье, и мне рассказал о подснежниках,
И о том, что на озере Чад есть магнолиевый сад.
…Я смотрю сквозь узоры окна как лежали мы прежние.
Это было у Мити, и было эпоху назад.
Нам рассветные льдистые окна казались предельно высокими.
Ветер в форточку пел о неверном начале рассвета.
А за стенкою в спальне дрожала во сне Настя Строкина.
Ей снилось лето.


БЫВАЛЬЩИНА
Тили тили трали вали
Мы сюжет вам откопали
Поиграл пацан в качели
И его не откачали
Плачет баба вся в печали
И задержка две недели
ламца дрица гоп цаца
как рожать от мертвеца
Ах ты мой придурок милый
Ты не знал, что станешь папой
переехал жить в могилу
над тобой стоят с лопатой
вот допился шалопай
землю в яму
за-сы-пай
Баба всё ревет и плачет
Как одной решить задачу
Ночью снится женишок
А на шее ремешок
И она совсем не рада
Что он в гости к ней зашел
Поцелуев влажный шелк
но мерещится ограда
Не летай куда не надо
Будет спаться хорошо
Баба все шипит в пространство
Хватит там гонять балду
ты не спрячешься в аду
я тебя и там найду
за такое окаянство
я сама к тебе приду
вот такая кинолента
за посмертные аферы
за прекрасные моменты
ты мне должен алименты
хоть и смылся в стратосферу
ламца дрица гоп цаца
мы хотим обнять отца
ну а если не смогу
если мне не хватит сил
то пожалуй к четвергу
до тебя дойдет наш сын
Приняла решение – вот
И баюкает живот
баю баю мальчик пай
завтра к папе
за-сы-пай

  • 1
Да, очень рада этой публикации как редактор.

страшные очень. особенно с отвычки от стихов.

да, но по-доброму страшные

если поиграть со словом: с такими не страшно)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account