птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
предрождественское
птицы
kamenah
ПАН У ВЕРТЕПА
Пан говорит, завернувшись в страницу манускрипта:
ведь в Иудее нет Пана, там Иегова.
Однако вот  шкура и посох хозяина песен ─ ему хочется спать.
Пан словно гость после долгого пути.
Его привлекает пастушья пещера.
Старец, вот ты не как я, ты, говорят, женщин не знал,
ты жемчуг (откуда бы взяться ему здесь, в пустыне?).
А эта, дева твоя, я забыл - Антигона она, Ариадна, Ифигения ли -
говорил я Эсхилу: пиши, а написал Еврипид -
дева твоя лучше б пела заливисто, ли виноград собирая,
ли ткань промывая.
Она ж на сносях, тело и лик девочки, а взор суровый,
вишнёвая косточка, плод черешни со вложенным в него ячменём.
Что ты будешь с ней делать, старец; как ты младенца устроишь,
какое дитя ожидается от бледной твоей красоты, не знаю и я.
полубог или раб, или архонт.
У него венец на челе и хитон цельнотканый,
владыка в лохмотьях. Пан любит таких.
Где ты, старец, будешь жить - всё вопросы. Смог бы тебе подсказать,
но мысли мои перепутались.
Нимфа приходит порой, плачет, грозит мне,
чудится мне то могилу покинувшая Федра, то некий дьяк Ипполит.
Дева твоя, старец, напоминает мне о той,
что гладила кудри мои, говоря:
волосы вьются, это ведь добрый знак.
Так что вот тебе все мои пастбища,
все, до единой, овцы. Вот и мои пастухи,
некогда с шумом и свистом загонявшие в этот вертеп
тонкорунное племя.
Вот деревенский напиток, ягодное вино,
помажь им губы младенцу, к сладкоречию и витийству. Но как знать,
может, мне вскоре придётся испить вина,
что созреет в сосудах младенца.
Тоскливо и весело мне, но жалоб не хочется петь.
Дудку свою не тревожу.
Лишь изредка, дуновением древнего рта
глубокую грусть навожу на полупустые деревни:
собачий ли вой насылаю, слёзы кошачьи,
да ворчание старой волчицы.
Люди бегут, обезумев, крохотны их сосуды,
мало в них входит, и счастья с собою не унесут.
По сходству занятий здесь Пан, - верно, что  так, -
нравятся мне пастухи у вертепа.
Затем ли здесь Пан, чтобы после, во всякое время,
пока не иссякнет бытие,
Будоражили человечество вихри, мной сочинённые,
едва только речь о младенце зайдёт.
Посмотри на зверей, старец: это ведь прорицатели,
они ведь сродни человеку и богу.
Сколько их в этих диких местах, и все тянутся к теплу.
Город на горизонте чернеет, редкие кроны чернеют.
Город переполнен, идёт через край,
но что пустоши этой до городского бедствия.
Здесь как будто закончилась долгая война.
Так что не жди и хлебной лепёшки от меня, гиена.
Ты, волчица, не плачь, ты ещё зубы покажешь. Не трогай осла.
А ты, старик, смотри за скотиной получше.
Вот и схватки.
Достану-ка я покрывало, чтобы во веки
тайна сего рождества пребывала,
чтобы не знали о том рождестве ничего,
а только лишь песни, да лоно, что шире небес.
Нет родоприемниц, а я не гожусь в повитухи. В сторожа не гожусь.
Если позволишь, старец,
Пан - кроткий бог, тихий бог - прикорну,
пока не настанет сие рождество.
А всё же она говорила мне: добрый Пан, добрый,
и кудри мои целовала,
так что этим твоим, деве и новорожденному, я счастья желал бы,
ну да что за счастье небесным в земном.
Пока не уснул, вот ещё что: поди-ка сюда, Амалфея,
дочь лесов и озёр, жительница островов. Торопись:
младенец почтил тебя, ты ему бабкою будешь.
А Пану бы только уснуть,
да видеть во сне золотую и кроткую жизнь.

Последние записи в журнале

  • Мишка

    "Чти день субботний! Что за фарисейство? Мне для безделья всякий день хорош!" Юрий Вейнерт, Яков Харон. "Злые песни Гийома дю…

  • ВНИМАНИЕ!

    ВНИМАНИЕ! апд: ТЕЛЕФОН ЗАРАБОТАЛ! У моего телефона внезапно умер аккумулятор. Пока обновлюсь, связь только электронная!

  • Майфест. День второй.

    Фото Екатерины Богдановой. О птичках. Я с электричеством и в Твин-Пиксе. Пробор-молния, рядом с птичками - розы и тигры. Кто видит пост и слушал…


?

Log in

No account? Create an account