птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Неоконченная хроника перемещений одежды. Разговор о книге.
птицы
kamenah
ЕСЛИ НЕТ СТЕН - ДОМ ВСЕ РАВНО ЕСТЬ. ПОТОМУ ЧТО ЕСТЬ ОДЕЖДА.

Разговор о книге в библиотеке имени Некрасова на Бауманской.
Фрагменты интервью
.

28 мая в Некрасовке поэт и прозаик Наталия Черных представит свой роман «Неоконченная хроника перемещений одежды», вышедший в издательстве «Эксмо». Вокруг книги, героиня которой — шопоголик особого типа, шопоголик без денег, будет выстроен разговор о жизни среди вещей, о девяностых и о шопинге, местом действия которого был Черкизовский рынок.

«…Рассказ мой будет о любви к Черкизону. Это была недолгая и страстная любовь. Черкизон возник внезапно, долгожданным возлюбленным, а ушел тихо, а я почти не заметила, как он ушел».

Специально для сайта Некрасовки автор рассказала о том, как писала новый роман, и о его героях, о личных покупках на Черкизоне, про свопы и коллабораты, итальянских крестьян и сокрушение идолов, а также много всего другого.

«После знакомства с Черкизоном поняла, что одежда — это пластика жизни. По ней не встречают и не провожают. В ней спасаются или гибнут».

Про совриск, итальянских крестьян и сокрушение идолов

Кстати, насчет совриска. Есть такой Маурицио Каттелан, известный автор, раскрученный в мире совриска — такой папа и дедушка всем этим инсталляциям и «хеппиннингам». Он родился в какой-то итальянской глубинке, мало что читал, никакой теорией и практикой искусства не занимался, как он сам говорил. Но посмотрите, что такое итальянский крестьянин? У него же в костях Боккаччо. Он же Данте наизусть знает. Почему? Потому что кто-то из его предков наизусть Данте знал. И причем не просто из «Ада», а из «Чистилища» и из «Рая». У него же родственники наверняка либо за Дуччо, либо против Дуччо были.

У Маурицио есть одна инсталляция, где на Папу летит камень, а Папа с этим крестом падает. И вот тут интересная вещь получается. Берем книгу пророка Даниила, который видит сон, а затем Навуходоносор его вызывает и просит объяснить, что он видел. Сон пророческий: камень падает, сокрушая идола. Получается такая антиклерикальная штука, но в каком-то здоровом смысле. Потому что первенствующая церковь была невероятно харизматичной — они действительно сокрушали идолов. И они даже были очень агрессивны по отношению к самим себе: они понимали, что «не сотвори себе кумира», и умели с этим работать так, как мы сейчас себе не представляем. Для нас это только фраза, а они с этим работали. Представляете себе этот ветхозаветный закон, накопленный за несколько тысяч лет Библией, от этого избавиться было гораздо тяжелее, чем от влияния Муссолини. И весь Каттелан в этом. Он художник, он широк, но при этом он остается католиком и это интересно, он денди в отношении веры.

Про любовь

Любовь — это не шоколад, не нечто сладкое. Она иногда молчит, потому что у нее нет слов утешения. Утешение — это противоположность любви. Был такой поэт Евгений Латышев, у него были стихи (опубликованы в журнале «Юность», 1992) про «агрессию любви, железную поступь любви», и тогда мне хотелось сказать, что это глупость. Но мы все в 1992 слушали Летова (хотя я Летова не любила), и как-то на фоне этих песен я примирялась с этими словами. А потом дальше я поняла, что любовь — это не просто погладить по голове, принять, накормить. Ты можешь, вообще, дать человеку в жизни от ворот поворот. Но при этом любить его до конца жизни. Твоя душа всегда будет рядом с ним.

Но вот перекраивать его ты не имеешь права.

А еще любовь очень любит действие. Но если ты что-то делаешь для человека, ждать или требовать благодарности не стоит.

Все это я очень старалась выразить в «Письмах заложника». Там героиня не стремится увидеть того, ради кого пошла в заложники, не стремится построить с ним отношения, практически не думает о нем. Она пишет эти письма и очень похожа на одну из героинь «Приходских повестей» («Послушница Вера»), которая пишет 7 писем человеку, изменившему ей. А здесь героиня пишет их, вообще не думая, что они дойдут. Она живет тяжестью жизни того человека, за которого пошла в залог.

Любовь — это когда берешь человека в свой размер.

О логоцентричности

Все мы, говорящие по-русски, логоцентричны. Причем экзистенциально. Кирилл и Мефодий переводили «Евангелие от Иоанна». И для многих первыми словами, написанными на кириллице, стала фраза: «В начале было Слово, и Слово было у Бога…» И вся русскоязычная письменность крутится вокруг этого, это ядро. Хотим мы или нет — мы логоцентричны.

О фотопроекте «Идиотия»

Это фотоколлажи из фото, сделанных мной. Все материалы живые. Они делаются либо на основе селфи, либо на основе других реальных фотографий. Идея фотопроекта — внутренняя жизнь человека, которая из него выходит и выражается во внешних признаках. «Идиотия» для меня очень приятное слово, оно выражает тонкое состояние радости (не очень бурной, но подлинной и глубокой), «когда покров земного чувства снят», на грани умирания, свободное от бытовой тяжести. Поэтому в каждом полотне «Идиотии» есть напряжение между восторгом и легкой невыносимой тяжестью бытия.


Последние записи в журнале


?

Log in

No account? Create an account