?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Обзор литературных мероприятий августа 2018 г.
птицы
kamenah
Обзор литературных мероприятий.
Август 2018 г.


Вопреки сложившемуся мнению, август оказался месяцем насыщенным, было, из чего выбрать и куда пойти. У этого месяца своя жизнь. Он идет не торопясь, осторожно касаясь планов на будущее. Именно в августе в метро можно увидеть худосочную ведьмочку с потрепанным пучком на голове и матерчатым рюкзачком, на котором красуется надпись «Питер лучше Москвы», или юную суперинтеллектуальную леди в юбке колокол со складками, цвет — натуральный хаки, и необязательной, но чрезвычайно стильной черно-полосатой майке оверсайз с надписью по лопаткам, воспроизводящей автограф Энди Уорхола.

Площадки медленно и верно, веерно, закрывались, почитатели порой приходили на закрытие ради ста грамм, не для храбрости, а для поэта, а особая августовская жизнь тем временем открывала все новые части своего лица.

Из года в год шестого августа в Зверевском центре современного искусства проходит вечер памяти поэта Дмитрия Авалиани. Предвижу простой и убийственный в своей точной простоте вопрос: а в каком стиле писал Дмитрий Авалиани  и почему он имеет такое большое значение для современной поэзии, где кроме Веры Павловой и Бориса Рыжего, с добавлением пары или тройки имен, скажем, Васи Бородина, и нет никого? Конечно, я шучу. Авалиани владел многими стилями, но все его стихи были в стиле Авалиани: яркие, прозрачно-чистые и мягкие как слезы. Дмитрий Авалиани сам был — август поэзии, щедрый на стихи, бесконечно разнообразный и щемящий, как мизинец в дверном проеме. Если я видела в жизни счастливого человека, то это был Дмитрий Авалиани. Не потому, что у него всегда было умиротворенное настроение (хотя чаще так и было), или нон был невероятно успешен в каком-то роде занятий (что легко могло бы быть). Счастье было его даром, как и поэзия, а даров у него было много. Он знал все тайны слов, мог переворачивать их как ему вздумается, и слова отвечали тихим звездным смехом, им нравились руки Авалиани. Мы не были друзьями, но я всегда очень отличала его от остальных.





Вечер 6 августа в Зверевском вел филолог, фанат творчества Дмитрия Авалиани Александр Бубнов, с трепетом и видимой заинтересованностью, что в полуказенных вечерах всегда так ценно. Из нескольких его спичей запомнился один жест, когда он поворачивается к портрету Авалиани и поднимает руку, невольно, в надежде.





Лучше прочих выступил Аркадий Ровнер. Собственно, это было даже не выступление, это была беседа об Авалиани в незримом присутствии Авалиани, так рассказчик тонко, живо и ярко дал образ поэта. Вспомнилась одна фраза: если вы помните шестидесятые, вас там не было. Дмитрию Авалиани в 2018 исполнилось бы 80. Он ровесник Высоцкого, Уорхола и почти ровесник Андрея Тарковского. Воспоминания Ровнера, магнетические, опьяняющие (хотя ни о каких особых уличных подвигах в них речи не было, но таково искусство) вводили слушателя именно в то самое время. Стираются даты, но еще ярче и четче выступают из памяти мелочи, вроде незавязанных шнурков или лавки на центральном телеграфе. Пока рассказывал Ровнер, в зале сидели и Аронзон, и Красовицкий, и множество других поэтов. Ровнер как бы взял на себя труд главного рассказчика.

Не менее интересным было сжатое, тонкое и графически-ясное выступление Михаила Сухотина, состоящее частью из вопросов, частью из прекрасно дополнивших основное выступление рассказов.

Герман Лукомников подошел позже, он выступал на каком-то закрытии, и не сразу заговорил, а все ждал, и в этом ожидании было много тепла и нерассказанных воспоминаний. Собственно, эти три момента и сделали вечер достойным памяти поэта. Я сетовала, что нет Олега Дарка, который вместе с Авалиани сделал книгу «Голоса из хора», нет бурного Олега Асиновского, которого можно назвать учеником и последователем Авалиани, не было и еще нескольких еще живых людей, которым ой как было что рассказать, да и мне тоже, знающей Авалиани с 1994 года, слова не дали. Но таковы условия анналов, кто-то растворяется в них полностью.

Стихи Авалиани и оммажи ему в виде своих стихотворений читали Алексей Сосна, Свет Литвак, Юлия Скородумова, Татьяна Нешумова и другие поэты. Вечер за стенами Зверевского был глубокий, почти чернильный.

16 августа в библиотеке имени Юрия Трифонова неутомимая Людмила Вязьмитинова устроила довольно оригинальный вечер, на котором читали стихи те поэты, кто остался в Москве в августе, а не уехал в Коктебель или в Прибалтику. Не без юмора мероприятие названо было «Наше северное лето» (карикатура южных зим, уточнил Пушкин).
Выступающих было более чем много, список имен можно будет прочитать в одной из газет, освещающих литературные мероприятия. Расскажу о своих впечатлениях. Я как всегда опоздала (а что еще делать обозревателю?).





Уже осторожно и вкрадчиво прочитала свои стихотворения Валерия Исмиева, уже ходила по залу со своей эпической камерой Екатерина Богданова, а Матильда Шторр готовилась выйти к аудитории с гитарой. Но прошло еще более часа, прежде, чем ей предоставили слово. Стихи были настолько разные, что в уша пестрело. Все чтение слилось в шум ночного заболоцкого сада за окном (без него в августе не могу ни о чем рассказывать). И пронзительное пени Зои Моревой, и жесткие, но светлые от солнечной влаги тексты Татьяны Виноградовой, и прочитанные как бы внутрь себя красивейшие стихотворения Ингрид Кирштайн, чьи стихи вообще люблю.

Условие было для всех выступающих одно — прочитать стихотворение о лете. И каждый автор выносил на общее обозрение свое лето. Жгучее, убийственно жаркое, дождливое, наполненное событиями или пустое, ударившее разлукой или случайной встречей. У Анны Виноградовой голубь смотрит на волнующуюся внизу человеческую толпу. А вдругом стихотворении кошка наблюдает окружающий мир, еще не стряхнувший с себя утренний сон… И как будто она видит того самого немного надменного голубя!


Словом, вечер удался, несмотря на толчею и как обычно липкое от обилия сладостей торопливое чаепитие в конце. Трифоновка хороша в любое время года.
А месяц тем временем подошел к концу. Где мы окажемся, когда окончится лето? Кем мы станем, когда окончится лето? Вполне уместные для окончания августовского обзора слова Джима Моррисона.

Последние записи в журнале