?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


подворье
птицы
kamenah
Умирают здесь часто. Успевай, отец А., кадилом махать, да поприлежнее. Не просто так умирают, а со смыслом. Вот несколько имён, небольшой помянник.


ЛЮДМИЛА

Её многие, даже священники, мученицей считают. Лет ей было немало, когда оцерковилась. А до того занималась деловыми играми, способная, настоящая леди. Когда оцерковилась, всю жизнь перевернула. Говорят, много беспокойства тем, с кем разошлась причиняла; но о том, чо за беспокойство, судить не могу. А сказки про протвостояние антихристианским силам можно и в Радонеже почитать. Через некоторое время, как оцерковилась, начались звонки, странные такие. Вскоре и до прямых угроз, неведомо от кого, дошло. Муж и сын Людмилу встречать стали возле станции, с собакой. Большую собаку завели. Батюшка едва не до крови молился, а без толку. Нашли её тело возле станции, с двенадцатью ножевыми ранениями. Крестик мученицы Людмилы в одном из москвоских храмов лежит. Воспоминания о ней у прихожан самые тёплые.


ЕЛЕНА

Эта певчей была. Высокая, светлая. Замуж вышла поздно. И ребёночек поздний намечался. Сбило её машиной, когда улицу в районе Грузинки переходила. На втором месяце была, уставала. Три дня в храме лежала, в гробу. Батюшкиной любимицей была. Сбило её аккуратно вечером восемнадцатого декабря. Я как чувствовала, лисицей впереди батюшки бегу, что-то сказать хочу, а слов нет. Видимо раздражила его; чуть не ударил. Три дня гроб с телом Елены в храме стоял, псалтирь читали едва ли не круглосуточнно, а, впрочем, не знаю. В канун третьего дня певчие демонстрацию устроили, показательное выступление, концерт памяти Елены. На третий же день, после обедни,  воскресенье было, машина пришла, ритуальная. Лик Елены к этому времени потемнел, в землю запросилась. Покровы и одеяние были белыми, кружевными. И видно мне было, как время исчезает. Гроб с телом Елены поднимали, кажется, лет пять. Это первая смерть от авто на подворье была.


ЮЛИЯ.

Сказочно и романтично, но, как в любой романтике, страшно. Жила одна, одинокая, едва не за городом, едва не конечная станция. Родственники за границей, квартира, работа, доход небольшой. Затем люди из секты возникли, держали крепко. Но Юлия, с Божьей и человечьей помощью, из секты сбежала. Расколдовали красавицу. Зато к батюшке очень привязалась. То яблоко, самое красивое, то иной подарок выдумает. Любила, батюшка её и ценил. С работы ушла за свечной ящик, как многие в девяностые. Прихожане к ней относились бережно: неземная, не от мира сего, ах. Однажды на всенощную не приехала. Несколько дней ни слуху, ни духу. Забеспокоились. Неделю все нервы, у батюшки и прихожан, дымились. Нашли тело Юли под кустиком, в парке, в руках ландыши. Никаких признаков насилия. В справке написали, что скончалась от острой сердечной недостаточности.


ИРИНА

Андрей, Иринин муж, алкоголиком был. Бывают алканы злые, а бывают с миром. Добрых ведь среди них нет, хотя каждый у Бога на особом счету, из-за кромешного недуга своего. Андрей был с миром. В трезвом состоянии был заботлив и чуток. Но вся семья жила на то, что Ирине в церковной лавке платили. Работа там, отчасти мне знакомая, из тяжёлых, каторга. Так что иной раз и подумаешь: а ради Бога ли? Жизнь у Ирины складывалась скорбью на скорбь. Андрей ещё из запоя не вышел, как она сама в больницу с тяжелейшей астмою попала, а там и опухоль мозга обнаружилась. Андрей, супруг, скончался на Рождество, сразу после службы. Пришёл домой - стопочку, не больше. И спать лёг, чтобы не проснуться. Великим постом, помню, Ирина, воробышек, покачивается на ножках и лепечет: ну как спасаешься? За всё - слава Богу. Слов почти не слышно. А той пасхой вдруг расцвела. Последний раз я её видела именно расцветшей, смеющейся. И платье новое, с тонким узором. Всегда маленькая, некрасивая, в очках. А тут такие краски вдруг. Шла ко всенощной, накануне Дня Ангела. Её и сбило, да так удачно, что сразу дух вон. Без реанимации обошлось. Как рассказывала её подруга, цветы, положенные во гроб, очень долго оставались свежими. И лицо помолодело. Отдохнула. Возможно, что она надеялась на мою молитву, да и я, сорок-то дней, кое-как помнила. А теперь - да где там. Всех не упомнишь.


*
А смертей много, очень много. Я вот года два на подворье не была. И не знаю, скольких за это время унесло. Но за месяц в притворе аж два бюллетеня повесили - доска почёта.