?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Косово. Сретенье.
птицы
kamenah
В Доме Кино - фестиваль докфильма, Радонеж. Среди прочих фильмов - "Косово. Сретенье", Максима Якубсона. Фильм снят именно в Косово, в Метохии, в феврале этого года. И это художественный фильм. Но не игровой. Текста немного; только самое необходимое. Там-то, то-то. Запредельно красивые пейзажи: солнце, снег, горы, строения. Фото, на которых запечатлены события 1999 и 2004, не расстраивают общего впечатления. Они существуют на обочине фильма, но как границы. Чтобы совсем не раствориться в безумной красоте ленты. Это фильм-глаз. Фильм-орган чувств и восприятия. И потому текст, повествующий об ужасах, не травмирует сознания. Но я начала плакать с третьей минуты фильма. И вот от чего. Звучат народные инструменты, небо светлеет. Монах идёт, снег трещит под ногами. Молитвенные сосны, небесные горы, сияние. Или другой фрагмент. Монахиня идёт к воротам, а за нею бегут кошки: много, разные. О чём фильм. О том, чего не возможно уже у русских, но есть у сербов. Мне сложно сейчас представить, что возможен разговор без фальши о Ледовом побоище и о Куликовской битве. Всё равно не поверю, потому что сам дух народа изолгался. А вот в то, что серб помнит боль Мохачского поля, верю. В ленте Якубсона запечатлено замечательное единство этноса, его земли и трагедии. Всё вместе скреплено кровью, верой и памятью. Сомневаюсь, что такая же, по напряжению, лента возможна о русских сейчас. Вспоминаются только "Иваово детство", "Летят журавли", "Берегись автомобиля".  Мне близка и точка зрения автора на происходящие в Косове события. Это знак свыше. Ни труды по восстановлению и воспитанию, ни навязывание архивной информации под новым сосусом. Всё совсем и страшно иначе. Так диагностируют раннюю стадию необратимого заболевания; теперь жизнь будет идти только вперёд. К смерти. Фрагмент фильма. Монах рассказывает о том, как нашли расчленённое тело его собрата, после того, как год назад он попал к мусульманам. Говорит о том, что мученики получают лучший венец. Глаз видит то монаха, то величественные горы в февральском снегу и вековые стены. Только в самом начале рассказа возникло фото погибшего монаха. Ближе к конце рассказа проплывает весёленький образ, новопись, икона погибшего. Что это? Бесчувствие, безумие, фанатизм? Глаз камеры не отвечает, он продолжает скользить по превосходящей всякое воображение красоте.