?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Вечер памяти Евгения Головина. Москва, Музей Маяковского, 8. 12. 2010
птицы
kamenah
 

ЕВГЕНИЙ ГОЛОВИН

*
День рождения Джима Моррисона. Забыла. Головин с экрана (материалы к фильму) говорит о Дионисе и рок-культуре. У Головина - ушедшие под лоб и заметно близко посаженные глаза. Что-то вспоминается. О том, что бог-бунтарь, античный жертвенник, ушёл совсем от нас, но на прощание осталась - жертвенная и бунтарская музыка. Музыка красоты жертвенности. И понимания жизни как постоянного умирания. Впрочем, он не совсем так говорил. И ещё говорил о ЛИЧНОМ БОГЕ. О том, в Котором себя нашёл. Это МОЙ бог. И в любви к нему можно назвать себя рабом (это уже моя аранжировка). Говорил о первохристианах - что они не боялись греха. Но не бояться греха - не значит его творить (снова я).

*
Вечер вёл Дугин. Впервые видела (как ни странно). Авантажен, сравнительно сухощав и очень опрятен. Профессор девятнадцатого века в двубортном сюртуке - стального цвета. Говорил хорошо, запутывал и уводил в космический лес. Гении подполья - одновременно напоминают ангелов, леших и аристократов - одновременно. У Головина вообще нос был как у ведьмака. Античный, хтонический. И... аристократичный. "Бог" - сказал о нём Дугин. А то - гении только такими и бывают. Дугин говорил о похоронах Дианы. Диана - Диона - Дионис. Однако Головин мне всегда казался аполлоничным.

*
Всё вместе: лучистая головка дочери Головина Елены, её поразительно музыкальный голос, фото молодого Евгения на чёрном, в тени, в окружении ослепительно белых цветов, сырые новеллы фильма, щегольство Дугина и трещина-усмешка моего знакомого кинорежиссёра - слилось в действо. Хотя такой цели, судя по всему, не было. Разве что у Дугина.

*
Но пронзительно больно и тоскливо, вот отчего. Евгений Головин в Москве (да простит мне СПб) - Виктор Кривулин на Неве. Но это лишь моя субъекция. Это икона - явление, которое можно оформить чётким определением, но слов мало. Тяга (в том числе и к рассыпанию в разговоре учёных европейских имён и названий) жила в теле, соврешенно для неё не предназначенном. На столе - гастрономовские бананчики и винишко - так себе, видимо, винишко. А Головин заливается, вещает о Геноне, да ещё с красным словцом. Плакать хочется. Именно эти люди - полукультуры - и дали, и взяли всё то, что современность имеет. Стыдливое и очень чувственное, почти эротическое восприятие знания. Как субстанции. Как любви. Только у нас (в Гиперборее) такое возможно.

*
Написать эссе - но пишу ведь плохо. А хочется. Не, Дугин прав - бог! Губанов был Поэт.