?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


РАЙСКИЙ САД - ЛЕОНИД АРОНЗОН - ДМИТРИЙ АВАЛИАНИ
птицы
kamenah
*
В окружении деревянных стен, растений и кошек разной масти заверстала и разместила "НА СЕРЕДИНЕ МИРА" две недавние работы о Леониде Аронзоне: "Райский сад - осенний сад" и очерк-воспоминание "А и А". Оригинал "Райского сада" располагается в Новой Камере Хранения, но "На Середние Мира" текст отредактированный.


"РАЙСКИЙ САД - ОСЕННИЙ САД"

«Прекрасное» Аронзона — «непрекрасное», «прекрасного нет». Гибельное смещение понятий, без которого поэт не выживет как поэт, но погибнет как человек. Что за дело поэту до человека и человеку до поэта. Ведь «прекрасного нет». Пронзающего, учительного, блистающего, очаровывающего, как валькирия — Зигмунда. Есть «прекрасного нет» — то самое «тихо и радостно рядом». «Прекрасного нет» почти равно поэту. Оно смиренно. И потому кажется, что ниже него (неправда!).


"А и А"
(Дмитрий Авалиани и Леонид Аронзон)


В записках Авалиани не сравнивает Бродского и Аронзона, и никоим образом их не противопоставляет. Хотя ироничная игра в алфавит: «было три Б и одно А… А было тихим» — наводит на эти мысли. Из записок об Аронзоне образ тихого А никак не возникает. Скорее уж образ Моисея-Бродского — тихого Б. Но имя Бродского стало словом. Тихое стало громким, непасофсное (и даже антипафосное) обрело дьявольский пафос. Аронзон будто и не изменился вовсе — и с собственной смертью. Радость, ощущения от которой напоминают начало голодного обморока. Доверчивость ко всякой Божьей твари, скреплённая сознанием того, что эта вот всякая Божья тварь (а не Он ли Сам посредством твари?) губит. Обречённость и косность занятий словесностью. Жертвенность. Не мотылёк на огонь, а почти рассудочная жертвенность, черты которой Рильке смог поймать в одноимённом стихотворении. Говорящая фамилия звучит как смешок из угла. Ну да, Аронзон — какая иная судьба могла быть у такого поэта?


На Середине Мира - АЛЕКСЕЙ РАФИЕВ
птицы
kamenah
*
В разделе "Бегущие волны" "На Середине Мира" - пополнение. Поэтическая сюита (реквием) памяти актёра Александра Лугина. В авторском исполнении Алексея Рафиева.


ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ЛУГИНА


Просьба о Саше Лугине и о себе

В нашем мире останков от кукольной диктатуры,
где любой пролетарий наметил дорогу в князья,
где давно отцвели и увяли Шумеры и Уры,
где нельзя даже пикнуть о том, что так много нельзя —
в этом замкнутом круге — под толщей реинкарнаций —
заблудиться и сгинуть так просто и так хорошо,
и так хочется жить, и так хочется удивляться,
и не верить, и думать, что я не случайно пришёл
в этот суетный сгусток — ещё одним помутненьем.
Полнолуние вывернет наизнанку оскал.
Остаётся одним шепотком пробежаться за тенью
и другим Прометеем застыть среди выступов скал.
Только надо ль кому? Прикури что ли мне сигарету.
Они после поймут и напишут трактаты о том,
как огромный актёр повстречался большому поэту,
и о том, что случилось со всем нашим миром потом.
Они станут кривляться и корчить себя недотрогой.
Человеческий фактор — пошлятина, если впритык.
Не лупи меня, Бог, по загривку Твоей монтировкой —
я почти что смирился, и точно — почти что привык.
Помоги, Милый Бог, помоги нам с огромным актёром,
зная всё наперёд, не изрезать их бритвами фраз,
не води нас кругами по длинным Твоим коридорам,
и помилуй, пожалуйста, грешных и маленьких нас.


*
Без юродивых (да ещё на сырной седмице) — никак. Подумав, решила их не гонять, а чаем напоить. Виртуальным хотя бы. Стихотворная сюита памяти актёра АЛЕКСАНДРА ЛУГИНА в авторском исполнении Алексея Рафиева полностьюСвернуть )