February 12th, 2013

птицы

Отверженные по роману Виктора Гюго. Фотопробы 4

Монсеньор Бьенвеню, епископ города Диня.

Член Конвента не подозревал, что он последовательно сбивает епископа с всех позиций. Однако оставалась еще одна, и,  опираясь  на  этот  последний

оплот сопротивления, монсеньор Бьенвеню возразил почти с тою же резкостью, какой он начал разговор:

- Прогресс должен верить в бога. У добра не может быть нечестивых слуг Атеист - плохой руководитель человечества.

Старый представитель народа ничего не ответил. По  его  телу  пробежал дрожь. Он посмотрел на небо, и слеза затуманила его взор. Потом она медленн покатилась по мертвенно-бледной щеке, и едва слышно, прерывающимся  голосом словно  говоря  сам  с  собой,  умирающий  произнес,  не  отрывая  глаз   о беспредельной глубины небес:

- О ты! О идеал! Ты один существуешь!

Епископ был  охвачен  невыразимым душевным волнением.




При этих словах Жан Вальжан, стоявший с угрюмым и подавленным видом,  изумлении поднял голову:

- Преосвященство! - прошептал он. - Значит, это не простой священник..

- Молчать! - сказал жандарм. - Перед тобой его преосвященство епископ.

Между тем монсеньор Бьенвеню пошел к ним  навстречу  с  той  быстротой какую только позволял его преклонный возраст.

- Ах, это вы! - воскликнул он, обращаясь к Жану Вальжану. -  Очень  рад вас видеть. Но  послушайте,  ведь  я  вам  отдал  и  подсвечники.  Они  тоже серебряные, как и все остальное, и вы вполне можете получить за них  франков двести. Почему же вы не захватили их вместе с вашими приборами?


Жан Вальжан широко раскрыл глаза и взглянул на  почтенного  епископа таким выражением, которое не мог бы передать человеческий язык.

птицы

Отверженные по роману Виктора Гюго. Фотопробы 5

Фантина. Мать Козетты, швея на фабрике - кроткая, красивая, слабая телом и сильная чувствами.

Наблюдатель, внимательно присмотревшись к ней, заметил бы,  что  сквозь опьянение  юностью,  весной  и  любовью   в   ней   просвечивало   выражение непреодолимой  сдержанности  н  скромности.  Она  всегда   казалась   слегка удивленной




Я была грешницей, но когда  ко  мне  вернется  мое  дитя,  это  будет означать, что бог простил меня. Пока я вела дурную жизнь, мне  не  хотелось чтобы моя Козетта была со мной, я не  могла  бы  вынести  ее  удивленного  грустного взгляда. Но ведь я грешила ради нее, вот почему бог прощает  меня Когда Козетта будет здесь, я  почувствую  на  себе  благословение  божие.  Взгляну на нее, и при виде этого невинного создания мне  станет  легче.  Он ничего еще не знает. Понимаете, сестрицы? Ведь это  ангел.  Пока  они  таки маленькие, крылышки у них не отпадают.

птицы

Отверженные по роману Виктора Гюго. Фотопробы 6

Барон Понмерси, отец Мариуса, раненный под Ватерлоо и спасённый мошенником Тенардье.

Людовик XVIII, сочтя все, имевшее место в течение  Ста  дней,  недействительным,  не признал ни его  звания  кавалера  ордена  Почетного  легиона,  ни  его  чин полковника,  ни  его  баронского  титула.  А  Понмерси  не  упускал   случая подписаться: "Полковник барон Понмерси". Выходя из  дому,  он  прикреплял  своему старому синему, и к тому же единственному,  сюртуку  ленточку  орден Почетного легиона. Королевский прокурор велел предупредить его, что возбудит против него  судебное  преследование  за  "незаконное  ношение  этого  знак отличия". Выслушав предупреждение, переданное ему через чиновника,  Понмери с ответил с горькой усмешкой: "Не знаю, я ли перестал понимать  по-французски вы ли разучились говорить на французском языке, но я  решительно  ничего  не понял". После этого целую неделю он изо дня в  день  появлялся  в  городе  орденской ленточкой. Больше его не посмели тревожить. Два-три раза  военном министру и начальнику военного округа  случилось  направлять  ему  письма  надписью:  "Господину  майору   Понмерси".   Он   отсылал   письма   обратно нераспечатанными. Подобным образом поступал в это самое время на острове св Елены  и  Наполеон  с  посланиями  Гудсона  Лоу,   адресованными   "Генерал Бонапарту". Понмерси отвечал - да простят нам это выражение - плевком, как его император.




Он не  занимался  политикой,  не  бунтовал  и  не  принимал  участия  заговорах. Его мысли были сосредоточены либо на невинных делах, которыми  о занимался теперь, либо на великих делах, которые совершал ранее.  Его  врем делилось между ожиданием цветения гвоздики и воспоминаниями об Аустерлице.

птицы

Отверженные по роману Виктора Гюго. Фотопробы 7. ВАТЕРЛОО. Наполеон Бонапарт.



Из-за ночного дождя обоз с продовольствием, увязший в размытых дорогах не мог прибыть к утру, солдаты не спали, промокли и были голодны, однако эт не помешало Наполеону весело крикнуть Нею: "У нас девяносто шансов из  ста!" В  восемь  часов  императору  принесли  завтрак.  Он  пригласил   нескольки генералов. Во время завтрака кто-то сказал, что третьего дня Веллингтон  бы в Брюсселе на балу у герцогини Ричмонд, и Сульт, этот  суровый  воин,  лицо похожий на архиепископа,  заметил:  "Настоящий  бал  -  сегодня".  Императо посмеивался над Неем, который сказал ему: "Веллингтон не  так  прост,  чтоб дожидаться вашего величества". Впрочем, это была обычная  манера  Наполеона "Он любил пошутить", - говорит о нем Флери де Шабулон. "В сущности,  у  нег был веселый нрав", - говорит Гурго. "Он так  и  сыпал  шутками,  не  стольк остроумными, сколько своеобразными", - говорит Бенжамен Констан.  Эти  шутк исполина стоят того, чтобы на них остановиться



В сумерки, в поле, неподалеку от Женапа, Бернар и Бертран  схватили  з полу редингота и остановили  угрюмого,  погруженного  в  раздумье,  мрачног человека, который, будучи занесен до этого места  потоком  беглецов,  тольк что спешился и, сунув поводья под мышку, брел одиноко, с блуждающим  взором назад к Ватерлоо. То был Наполеон, еще  пытавшийся  идти  вперед  -  велики лунатик, влекомый погибшей мечтой.

птицы

Отверженные по роману Виктора Гюго. Фотопробы 8. ВАТЕРЛОО. Камброн.

Когда от всего легиона осталась лишь горсточка, когда знамя этих  люде превратилось  в  лохмотья,  когда  их   ружья,   расстрелявшие   все   пули превратились в простые палки, когда количество трупов  превысило  количеств оставшихся в живых, тогда победителей объял  священный  ужас  перед  полным божественного величия умирающими воинами, и  английская  артиллерия,  словн переводя дух, умолкла. То была как бы отсрочка. Казалось, вокруг сражавшихс теснились призраки, силуэты всадников, черные профили пушек; сквозь колеса лафеты просвечивало белесоватое  небо.  Чудовищная  голова  смерти,  котору герои всегда смутно различают  сквозь  дым  сражений,  надвигалась  на  них глядела им в глаза. В темноте они слышали, как  заряжают  орудия,  зажженны фитили, похожие на глаза тигра в ночи, образовали вокруг их голов кольцо,  пушкам  английских  батарей  приблизились  запальники.  И  тогда  английски генерал Кольвиль - по словам одних, а по словам других -  Метленд,  задержа смертоносный меч, уже занесенный  над  этими  людьми,  в  волнении  крикнул "Сдавайтесь, храбрецы!" Камброн ответил: "Merde!"



птицы

Отверженные по роману Виктора Гюго. Фотопробы 9

Тенардье. Трактирщик, мошенник, отец Гавроша, хозяин Козетты.



Затем он выпрямился, но тут же подскочил на месте. Он почувствовал, ка кто-то ухватил его сзади.  Он  оглянулся.  Вытянутые  пальцы  руки  сжались,

вцепившись в полу его шинели Честный человек испугался бы, а этот ухмыльнулся.

- Гляди-ка! - сказал он. - Это, оказывается, покойничек!  Ну, мне  куда милей выходец с того света, чем жандарм!

Рука  между  тем  ослабела  и  выпустила  его.  Усилие  не  может  быт длительным в могиле.

- Вот  оно  что!  -  пробормотал  бродяга.  -  Мертвец-то  жив!  Ну-ка посмотрим!

птицы

НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ВЕСНА

Готовлю весну На Середине Мира

вопрос авторам сайта и не авторам, но любящим современную поэзию

стихи и имена,
которых не хватает На Середине Мира


комментарии, личные сообщения, почта

ЖДУ ЖДУ ЖДУ


птицы

Отверженные по роману Виктора Гюго. Фотопробы - Начало фильма. Ватерлоо.




Маршал Мишель Ней.

Сцена. Хмурое дождливое июньское утро. На заднем плане - размытые дороги, канавы. Чуть виден огромный, отлично оснащённый, но плотно увязший в глинистой грязи обоз. Копошение, лица. Красавцы-драгуны чистят мундиры. Солдаты тащат орудия. Лица худые и грязные, но сияющие. Камера смотрит чуть вправо - там открывается вид на плато Мон-сен-Жан. Английской армии почти нет - только тощие растеньица, да между ними - будто обрывается горизонт. Это дорога, лежащая чуть ниже плато, которая после дождя превратилась в ров, наполненный грязью и водой. За этим оборванным горизонтом, как будто из облаков - кусты и немного деревьев. Там - англичане.



Наполеон выезжает слева, он в прекрасном расположении духа. Едет небыстро (камера накатывает на лицо, с улыбкой статуи). Чуть отстав от лошади императора, бежит едва не насмерть напуганный крестьянин-проводник, заикается, показывает рукой на чуть заметную справа часовню. "Нет, нет! Там ничего нет!" "Точно нет?" - будто хочет спросить Наполеон. Придержал коня, повернул голову. Но затем снова, будто довольный ответом проводника, продолжает путь. Крестьянин даже не бежит - семенит. Император, кажется, раздумывает - остановиться ему или нет. "А вдруг - есть?"

- Нет, это невозможно... Совершенно невозможно!

Пронзительные глаза, холодный заострённый профиль.

От войска на заднем плане отделяется всадник - Ней - и подъезжает к Наполеону. Волосы разметались, взгляд и голос почти неуверенные.

- Император, солдаты не спали и голодны. Подвоза продовольствия ещё не было.

Наполеон вдруг выпрямляется в седле и улыбается уже полной улыбкой.

- У нас девяносто шансов из ста.