?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


НА СЕРЕДИНЕ МИРА - очерки редактора - АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВ. Мультфильмы.
птицы
kamenah
МУЛЬТФИЛЬМЫ:
Оживающие зверьки
Алексея Александрова


Алексей Александров

  В Алексее Александрове для меня было всё, чтобы не относиться к его стихам всерьёз. Что-то армейское, земляное и вместе с тем трепетное. «Возможно, в его стихах слишком много того, что называют: написано от души». Эти авторы бывают неожиданно тонкими, но не соответствуют моему личному представлению о поэте. И это множественное число: авторы – так привязчиво. Типизирую, пытаюсь скорее объяснить себе свои впечатления. А причина была в том, что было расхождение интуиции и мнения. Интуиция подсказала, что тут что-то не то. Это не просто клерк и энтузиаст актуальной литературы, сумевший вызвать из небытия «Волгу», ставшую на мой вкус самым интересным из толстых журналов, и единственным толстым журналом, вышедшим самостоятельно из постперестроечной комы (другим значительно больше везло). Всё это нечто вроде интерьера, на который уходит много сил, но интерьер создаёт хозяин.
Стихи Алексея Александрова читала всегда внимательно, но отстранённо. Снова возникало это «они», снова хотелось типизировать. Тяга к традиционной форме записи стиха, возраст, культурные коды – всё складывалось в образ, мгновенно узнаваемый и неистребимый. Тип поэта-работяги нового поколения - поэта, почти бизнесмена. Но книга «Не покидая своих мультфильмов» моё мнение изменила.
Всё стихотворное пространство книги покрыто трещинами, как скорлупа. И вот из этой скорлупы (то есть, именно из этого работяги, пишущего стихи) вылупляется новое, почти чудовищное существо. Оно, кажется, пожирает всё, что видит. Можно сказать: у него нет нравственности. А почему?

сказки сказокСвернуть )

НА СЕРЕДИНЕ МИРА - очерки редактора - АНДРЕЙ ПОЛОНСКИЙ
птицы
kamenah

Опыты Андрея Полонского и современная политическая поэзия

В стихах Андрея Полонского мне важна интрига. Скорее даже теплота интриги, дыхание произведений Маркиза де Сада и Шодерло де Лакло. Полонский умеет (возможно, как никто) показать скупейшими (мыльными) средствами, иногда просто междометиями - как из раскромсанной почвы общественных отношений, хорошо удобренных расчленённымии личными отношениями, прострастает аккуратный, но живой гуманизм. Однако вернусь к интриге.

Начинать придётся с "Трёх мушкетёров" Дюма и с выбора врага. Потому что ощущение врага очищает, так мне сказал когда-то один сорвиголова, похожий на тех, что в конце шестидесятых начинали лабать рок. Сорвиголова был сыном клирошанки, дело было в самом начале двадцать первого столетия. Так что про врага не будем; это слишком. А вот с тремя мушкетёрами (а так же Монтенем, Паскалем и Декартом - вот вам и целое столетие) придётся отношения выяснять. С чего начнём? Конечно, с "Опытов". Почти лёгкие (как одинокий клинок без эфеса) законченные фрагменты Монтеня могут называться стихотворениями - поэтическими притчами, записанными прозой. И не только поэтическими, но и политическими. Не скандирование трёх-пяти слов и не знамёна, хотя и это тоже, - трудное пересечение мысли и действия, и всегда - неудача. Даже так: абсолютная и единственная неудача отдельного человека и всего человечества в целом. Но пока один человек (или группа) не определит политику, другой человек (или группа) не купит в магазине десяток яиц и батон хлеба. Политика, однако, тем хороша, что оставляет "Опыты", которые неведомым образом переходят из эпохи в эпоху и являются одним из лучших собеседников.

А если перевернуть зеркало и представить нечто, имеющее быть стихами, но внешне так напоминающее фрагмент записной книжки? Скорее даже: нечто, определённое ими быть (мама решила, что тебе лучше пойти в технический вуз), но по ритму, по интонации - настоящее эссе, со всеми признаками эссе: вступлением, ностальгией, отказом от окончательного суждения, неизбежной торопливостью стиля, меняющейся оценкой явления, даже мерцающей оценкой - но с чёткой в результате всего этого поиска фокусировкой именно на той детали, которая и выражает всю политику сразу. Политику чего? какую политику? Политику нравственности одного человека - а не полицию нравов; какую - внешнюю и внутреннюю. Это и есть - политическая поэзия.

amigoСвернуть )