?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ ПИКВИКСКОГО КЛУБА - Фотопробы - РУКОПИСЬ СУМАСШЕДШЕГО.
птицы
kamenah


 В течение чуть ли не целого года я видел, что лицо  ее  становится  все
бледнее, в течение чуть ли не целого года я видел, как скатываются слезы  по
ее впалым щекам, но причина была мне неизвестна. Наконец, я ее узнал. Дольше
нельзя было скрывать это от меня. Она меня не любила; я и не думал, что  она
меня любит; она презирала мое богатство  и  ненавидела  роскошь,  в  которой
жила, - этого я не ждал. Она любила другого. Эта мысль не  приходила  мне  в
голову. Странные чувства овладели мной,  и  мысли,  внушенные  мне  какою-то
тайной силой, терзали мой мозг. Ненависти к  ней  я  не  чувствовал,  однако
ненавидел юношу, о котором она все еще тосковала. Я жалел, да, жалел ее, ибо
холодные себялюбивые родственники обрекли ее на  несчастную  жизнь.  Я  знал
долго она не протянет, но мысль, что она еще успеет дать жизнь какому-нибудь
злополучному  существу,  обреченному  передать   безумие   своим   потомкам,
заставила меня принять решение. Я решил ее убить.


ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ ПИКВИКСКОГО КЛУБА - Фотопробы - ДЖОБ ТРОТТЕР, слуга Джингля.
птицы
kamenah


...его внимание было привлечено молодым человеком в
ливрее цвета  шелковицы,  который  сидел  на  скамейке  во  дворе  и  читал,
по-видимому, сборник гимнов с видом глубоко сосредоточенным;  тем  не  менее
время от времени он поглядывал украдкой на человека под насосом,  как  будто
заинтересованный его операциями.
     "Ну и чудной парень, как я  погляжу!"  -  подумал  мистер  Уэллер,  как
только встретил взгляд незнакомого человека в шелковичной ливрее, у которого
было широкое, желтое, некрасивое лицо, глубоко запавшие глаза  и  гигантская
голова, с которой свисали космы  гладких  черных  волос.  "Ну  и  чудной  же
парень!" - подумал мистер Уэллер, подумал и продолжал  умываться,  размышляя
уже о другом.
     Однако молодой человек упорно переводил взгляд со своей книги гимнов на
Сэма и с Сэма на книгу гимнов, как будто хотел начать разговор.  Тогда  Сэм,
чтобы дать повод к этому, спросил, фамильярно кивая ему:
     - Как поживаете, командир?
     - Я счастлив, что могу  сказать  -  прекрасно,  сэр,  -  неторопливо  и
вдумчиво ответил молодой человек, закрывая книгу. -  Надеюсь,  и  вы  также,
сэр?


ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ ПИКВИКСКОГО КЛУБА - Фотопробы - Миссис Уэллер, мачеха Сэма.
птицы
kamenah



Да и миссис Уэллер не замедлила воздать должное смеси. Сначала  славная
леди заявила, что не может проглотить ни капли, потом  проглотила  маленькую
капельку, потом большую каплю, потом великое множество капель: а так как  ее
чувства отличались свойством тех веществ, на которые сильно действует спирт,
то каждую каплю горячего вина она провожала слезой и таяла до тех пор,  пока
не прибыла, наконец, в юдоль печали и плача.
     Мистер  Уэллер-старший  наблюдал  эти  признаки  и  симптомы  с   явным
неудовольствием, а когда  после  второго  кувшина  того  же  напитка  мистер
Стиггинс  начал  печально  вздыхать,  мистер  Уэллер  дал  знать   о   своем
недоброжелательном отношении  ко  всему  происходящему,  сердито  забормотав
невнятные  фразы,  в  которых  можно  было  разобрать  одно   только   слова
"кривляние", повторявшееся несколько раз.
     - Я тебе скажу, в чем тут дело, Сэмивел, мой мальчик,  -  прошептал  на
ухо своему сыну старый джентльмен после долгого и упорного созерцания  своей
супруги и мистера Стиггинса. - Мне кажется, у твоей мачехи во  внутренностях
что-то неладно, да и у красноносого также.
     - Что вы хотите сказать? - спросил Сэм.
     - А вот что, Сэмми, - отвечал старый джентльмен, - они пьют, а  это  не
дает им питания, и все превращается в теплую воду и вытекает у них из  глаз.
Можешь поверить мне на слово, Сэмми, в нутре у них неладно.


ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ ПИКВИКСКОГО КЛУБА - Фотопробы - Преподобный Стиггинс.
птицы
kamenah


 Далее он заклинал его избегать  прежде  всего  пьянства,  и  сей  порок
сравнил с мерзкими  привычками  свиньи  и  с  пристрастьем  к  тем  ядовитым
снадобьям, о которых говорят, что они, будучи съедены,  отбивают  память.  В
этом месте своей речи преподобный и красноносый джентльмен начал  выражаться
на редкость бессвязно и, возбужденный собственным красноречием, пошатнулся и
рад был ухватиться за спинку стула, чтобы сохранить вертикальное положение.
     Мистер  Стиггинс  не  предостерегал   своих   слушателей   против   тех
лжепророков и жалких плутов от религии, которые, не обладая ни  умом,  чтобы
излагать  первоначальные  доктрины,  ни  сердцем,  чтобы  их  почувствовать,
являются более опасными членами общества, чем  заурядные  преступники,  ибо,
конечно, они влияют на самых слабых и несведущих, вызывают гневное презрение
к тому, что  должно  считаться  самым  священным,  и  до  известной  степени
дискредитируют множество добродетельных  и  почтенных  людей,  возглавляющих
многие  превосходные  секты.  Но  так  как  мистер  Стиггинс  долго   стоял,
перегнувшись через спинку стула, и,  закрыв  один  глаз,  упорно  подмигивал
другим, то следует предположить, что он обо всем этом думал, но  хранил  про
себя.