?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ЗАПИСКИ РЕДАКТОРА - belka brown
птицы
kamenah

О поэзии Belka Brown:




"Любовные стишки" настраивают несерьезно. "Белочный" псевдоним - тоже. Но отчего-то возникает сильно щемящее чувство. Глубокое и не скоро уходящее. При чтении стихов открывается, что Belka Brown - не псевдоним, а имя. И это летняя белка, любящая тепло и делающая запасы на зиму, в отличие от "grey", белки зимней. "Любовные стишки" - это как "Детские стихи". Это словесная фотография отделенного очень плотной пленкой пространства-времени рая, где всегда тепло - и прежде всего сердцу. А сердце греется только любовью. Оно знает только две координаты: чувство и слово. Сказать - всем, кроме слова. И спрятаться за словом, чтобы не погибнуть.

В "Любовных стишках" очень хорошо усвоен опыт концептуалистов. Концептуальность - лишь один из инструментов. Сложный, со множеством функций, но только один из инструментов. Он удобно и точно устроен внутри сложной поэтики, в которой опыты Маршака и Михалкова отражают опыт английской народной поэзии, а косые линии тропов Пастернака и Маяковского ведут к Гребенщикову и Авалиани. И тут же - Вера Павлова и Полина Барскова. Это сочетание в девяностых и начале двухтысячных было бы невозможно. "Любовные стишки" это ультра-поэтика, но такой термин нефилологичен, хотя мне кажется точным. Еще можно сказать, что автор по образованию - геолог, и "культурные слои" в стихотворениях - не отвлеченная "культура" - сумма прочитанного когда-то (и анализированного с филологической дотошностью), а кости, кожа и одежда. Если говорить о новой чувственности в поэзии, то вот она.

***
Нам потребуются конвоиры,
Чтобы вовремя увести.
Возьми зелёные камни
И предсказывающие будущее шары.

Положи еды, но немного,
Нам мало поможет еда,
А воды нужно много, так много,
Что, в принципе, вся наша поклажа вода.

Не бери ничего режущего,
Ничего требующего ума,
Ничего некрасивого тоже не надо
И да,

Опасайся только трещины,
Крови не бойся — только пропасти бойся, дыры.
В любви нам понадобятся сапфиры
И репшнуры.

21 июля 2014 г.


НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ЗАПИСКИ РЕДАКТОРА - Дмитрий Гаричев
птицы
kamenah

О поэзии Дмитрия Гаричева:


"Военные стихи" - вторая публикация стихотворений Дмитрия Гаричева "На Середине Мира". Здесь стихи более резкие и более искусные. Но как и в первой публикации, привлекает контраст между речевой брутальностью и культурной утонченностью ("приподнял вечернюю срань с кортов/ отженил котов/ уважаешь звонкое озерцо/ неглубокий лес"). Брутальность и утонченность друг другу не противоречат, а скорее оттеняют. О некоторых стихотворениях можно сказать: написаны лингвистом, которому интересна как предмет исследования городская речь, где раскрываются как лепестки - диалект военного, кухаркин диалект, подростковый диалект, сленг наркомана ("жженый выговор, стремные имена"). Стихотворения бродят полосами прожекторов по мглистому мрачному пространству. Но это пространство родное. В нем дорого все. Да и прожекторы дают фантасмагорическую интерференцию цвета.

"Военные стихи" - о любви, и только о любви. Здесь слова сливаются в жадный взгляд влюбленного, а предметы - отец, мама, сестра, однокашники, майор, - застигнуты этим взглядом врасплох. Они предстают как есть - с проволокой для палисадника,с окаянным от непережитой потери взглядом, с рукой за пазухой.

Это стихи-рассказы, жанр неновый, но приобретший невероятную насыщенность. Это квинтессенция поэтического повествования, где два слова содержат в себе несколько страниц так называемого "нормального" текста.

1987

отец сгорел на видеокассете:
отличник связи, знавший, что почем,
сказал, что эти горы будут наши,
и двадцать шесть медлительных секунд
мы наблюдали, как под чуждым солнцем
он превращался в углекислоту.

мать выжгла, что могла, на передаче
под новый год - ей помогали все,
и, окажись мы рядом в это время,
мы не могли никак ей помешать:
она и не хотела видеть дальше
нас или тех, кто стыл на площадях,
и вспышка, облегчившая ее,
украсила наш вечер, как умела.

те, кто был старше, выбрали себе
домбытовские фотомастерские,
остатки городских иллюминаций,
большой аквариум автовокзала,
исполненный глубокого огня.
их выносили рано, как во сне, -
надорванных, стреноженных, сомлевших, -
но право их крепчало на ветру
и овевало ноющую даль
еще яснее и неотвратимей.

брат справился паяльною иглой.

и вот, сестра, мы собираем эти
немногие слова в нелучшем месте,
как будто до сих пор убеждены,
что ничего на свете нет важнее.
мы говорим растерянным: война
объявлена.граница раздается.
все силы вспенены.железо поднялось.
кто не родился, пусть погибнет дома.
ты говоришь: никто не опоздал.
ты всем одна обещана в награду.
и я люблю тебя ещё сильней,
чем если бы ты не существовала.


НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ЗАПИСКИ РЕДАКТОРА - ЕВГЕНИЯ ИЗВАРИНА
птицы
kamenah

О поэзии Евгении Извариной:




"Стихотворения нового года" замечательно лиричны, притягивают холодной и вместе страстной, "фетовской" интонацией. Невероятное богатство звуков и пластика перехода от строки к строке здесь таковы, что хочется закрыть лицо и больше не читать, а длить одно прочитанное стихотворение. Например о "полынной" осенней луне. Но не все так просто - "полынная луна" (это образ очень высокого ряда). Луна является в стихотворении как переломившая надвое тяжелая ладья. Образ крушения, бури ("бури осеннего тельца", вспоминается поздняя античность). Ладья переломилась на "полынной заверти". Образ магии, восстания темной стихии. Но эта "полынная заверть" - еще и устойчивое словосочетание, почти диалектное. Повеяло суровой степной осенью. В этой осени слеза острее иглы. Календарность растворяется в чем-то гораздо более высоком и грозном, чем смена времен года. Ладья "вошла во вкус дождя", она гибнет. Но ее смерть приносит утешение "перемогавшим зной". Нечто евахристичное возникает в стихотворении, кажется, и не имеющем это целью. Атлантида манит как погасшее зеркало. Давно ушедшие под мировые воды жизни изредка дают о себе знать в почти балаганных, но милых образах - это цирк? это новая жизнь?

* * *
Как на полынной заверти ладья,
луна переломилась, тяжела,
уже во вкус осеннего дождя
она вошла,

её кошма глухая облегла —
из шёпота перемогавших зной,
из войлока, где не брала игла —
прошитого слезой…


НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ЗАПИСКИ РЕДАКТОРА - ЯНА ЮЗВАК
птицы
kamenah

О поэзии Яны Юзвак:




Несколько стихотворений из книги "Угонзай" выбраны автором так, чтобы представить всю книгу. "Угонзай" - значит стремись попасть, успей попасть, попадай. Короткое слово обозначает и действие, и его образ. Попасть точно и как можно скорее. Выбранные стихотворения вполне соответствуют этой концепции. Cжатые, с сухой и скупой, но точной и острой иронией. Яне Юзвак не чужд опыт авангарда и концептуализма, со всеми многочисленными "после". В публикации этот опыт представлен "Мартой", "Материком" и "Скелетами шкафа моего". Но и в прозрачных ритмично-рифмованных стихотворениях этот опыт чувствуется. Слово пробуется на вкус, переворачивается, и поэт вовсе не хочет, чтобы оно растворялось: "кукушка, вертушка, ракушка". Для женщины-поэта опыт словесной инженерии - всегда риск. Стихи могут уйти в плакатный цинизм как рыба в бездну, помахав на прощание пустотой. А могут всю жизнь просидеть на любимом диване принцессой, перебирая бусики. "Угонзай" - это песни плачущего сердца. Здесь рыдания шаманят, а концептуальность становится органичной, как черты лица с уникальной задумчивой складкой у бровей.

Стихи из книги "Угонзай" - шестая публикация Яны Юзвак "На Середине Мира". Здесь, как и предыдущих публикациях, смех переливается оттенками плача, а плач рассыпается порой ведьминским хохотом. Читаешь стихотворения, и чувствуешь, как именно земля вертится.

* * *
Господи, верни мне сердце
его сгрызли злые зюквы
разорвали ротозеи
и похитил самый чёрный
змееглазый камнетёс!

как мне выбраться из камня
ледяного вековечья
лубяной твоей избёнки
на чердачном этаже?

чтобы не смотреть налево
у пернатой переправы
птицы озирают землю.

лютокрылые наседки —
слева детки, справа кости…

Господи, верни мне сердце


НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ЗАПИСКИ РЕДАКТОРА - ИГОРЬ КАРАУЛОВ
птицы
kamenah

О поэзии Игоря Караулова:



Эта премьерная публикация отличается от других, и можно сказать - от всего, что на сайте опубликовано. Игорь Караулов пишет в высшей степени модернистские стихи - одновременно простые и витиеватые, с яркими, запоминающимися тропами и причудливыми метафорами (здесь хотелось бы сказать - параметафорами, но такого определения пока нет). Стихотворения, решенные в силлаботонике - несомненно, "новая силлаботоника", разительно отличающаяся от той, что знакома по двадцатому столетию; "новая" потому, что в ней учитывается опыт авангарда начала двадцатого столетия и опыт поставангардисткий (уже середины двадцатого века), а что важнее - этот опыт не воспринимается как чужой или параллельный силлаботоническому, а как опыт родственный. В свободном стихе мне очевидна ориентированность на немецкий экспрессионизм и французский сюрреализм. И менее очевидна ориентированность на очень популярную сейчас англоязычную поэзию. Можно сказать, что Игорь Караулов - поэт континентальный, в широком понимании этого слова. Это и эстетика, и структуры языка, и речевые элементы, и конечно этика, о которой без эстетики представления не составить.

Вкус современника жертвует оттенками переживаний ради прикольных персонажей. Персонажей в небольшом избранном "Играем Гамлета" достаточно. Они активны, подвижны и кажутся живыми - как, например, компьютер Матиас, который переживает глубже и сильнее человека. В этом внимании к персонажам вижу "квестовость" - элементы путешествия с приключениями. У квеста есть сценарий, как у романа. Есть главные и второстепенные герои. Есть отличающие его от других квестов стиль и интонации. Стихотворения Игоря Караулова - мини-квесты, мини-романы. А вот здесь - внимание на то, как все это решено - чистым, холодноватым, осторожным и довольно скупым языком.

***
гомосексуализм
превратился в бюрократизм
на каждого завели табель
по этой части

с отрочества
надо отчитываться
отмечаться
где кому сколько чего
подставил

щёку? правую? левую?
не годится
нас интересуют
исключительно ягодицы

через месяц было бы вам неглупо
доложить о посещении гей-клуба
транс-тибидох-фестиваля
вебинара “культура квира
за дело мира"

но без этих дурацких рифм
тоже мне
"деды рифмовали"


НА СЕРЕДИНЕ МИРА - ЗАПИСКИ РЕДАКТОРА - ВИКТОР КАЧАЛИН
птицы
kamenah

О поэзии Виктора Качалина:


"Дождь перед Рождеством" - новый, но довольно долго собиравшийся опыт. Поэзия Виктора Качалина несомненно культуроцентрична, даже - литературоцентрична. При знакомстве с ней читатель оказывается в некотором недоумении - нужно очень много знать не только из современной поэзии, но из истории религии. Однако ток стихотворений увлекает за собой. Стихотворения - как колыбельная, которую поет отец, где не все слова понятны. Возможно, это другой язык - например, земли, из которой отец когда-то приехал. Вне зависимости от культурных и литературных реалий в этих стихах возникает нежная и парадоксально бодрящая грусть. Здесь гласные как бы матовые, здесь все четко, но не слишком резко.

Сказать, что эта поэзия тяготеет к мистике - не сказать ничего. Сказать, что это опыт силаботоники, явившейся в двадцать первом столетии в новом качестве (пресловутый "свежий взгляд" или "новая" силлаботоника) - значит отделаться дежурными комплиментами. Виктор Качалин выбирает очень трудный путь - путь аутентичности. Не стоит путать с дискредитированной "верностью себе" - поэт, кажется, и не задумывается: быть верным или не верным, выбор сделан до всех на свете стихотворений. Не подходят уютные определения: "свой голос", "своя интонация". Эти нежные стихотворения - инструменты защиты. Как щит, меч, копье. Автор - несомненно рыцарь. Его небольшой стране грозит гибель в лоне безликого государства. И он становится на защиту.

Мне видится, современность принимает все, кроме аутентичности. Такое впечатление вызвано не страхом перед глобализацией, о которой уже стыдно и упоминать. В концепцию глобализации как раз входит "свобода личности" - право быть собой. Но аутентичность современности обходится очень дорого. И как же хорошо, что есть именно такие стихотворения. Перед Рождеством идет дождь, а в наших широтах - снег. Но именно дождь, так как там, на родине шел именно дождь.

***
Дождь пытается примирить
смерть и нить,
став мириадами зверей,
живущих у корней ресниц,
кующих лаз,
впивающих влагу глаз
Марии и трёх царей.