птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


дневник
птицы
kamenah
Св. вмц. Екатерины.

записки редактора: МАРИЯ МЕЛЬНИКОВА
птицы
kamenah

записки редактора

МАРИЯ МЕЛЬНИКОВА




Поэзия Марии Мельниковой женственная, утонченная - но и трезвенно-резкая. Это поэзия-денди, лишенная неопрятной грубости, ненужного позиционирования, плохо понятой политичности и всего, что мешает читать великолепные стихи. Это поэзия-феминистка, в изначальном понимании. Это даже стендпойнт феминизм - мир, смотрящий женскими глазами. Ему не обязательно нарываться на скандал с полицией по поводу зарплаты, но он раскрывает читателю, например, цветение черепа или перемену настроения сытого кота.

Мария Мельникова настолько легка и мастеровита в слове, что порой мне кажется: ей немного стыдно за знание родного языка. И тогда начинается оригинальное интонационное хулиганство. "Из-под кожи/ моей ей что-то отвечает" - да это просто издевательство над читателем! Мягко-ироничное "ей-ей" становится самостоятельной величиной, запоминается, как фраза из любимого в детстве мультфильма.

Мир этих стихов невероятно трудоемкий, но он становится в один миг невесомым. В какой миг - предугадать нельзя. Грядущая невесомость сквозит в каждом слове и придает линиям стихотворений - их рифмам, смыслам, разбивке - абсурдистский, но невероятно изящный очерк.

Публикация премьерная, и это очень ценная премьера.

ЧЕРЕП

В детстве я ощупывала лицо,
И пальцы охотно мне говорили: да,
Без усилий находится жуть-беда,
Из Гоголя засылающая гонцов.
Широки глазницы, обильны стада зубов,
Страна потаенная, где пейзаж суров,
Под кожей спит и растет со мной,
Улыбаясь со мной и не со мной.
После тридцати нормальные женщины не
Начинают думать об этом в любой стране.
Но бывают глупости — и скакнет,
Дрянь показывая, горизонт.
Что я делаю в таком случае? Я
Не делаю в таком случае ничего.
Или это голос черепа моего
Посылает угрозу тихую в те края?


записки редактора: РОСТИСЛАВ АМЕЛИН
птицы
kamenah

записки редактора

РОСТИСЛАВ АМЕЛИН




Ростислав Амелин выступил не только как автор стихов, но и эссеист. Сжатый, резкий текст точно обрисовывает видение поэзии сегодня (глазами автора): место творчества в техногенном мире, формы и степени известности, условности политических и эстетических градаций. Мне как публикатору интересно и эссе, и стихи.

В стихах Ростислав Амелин смело погружается в себя, так, что это "я" расширяется до размеров космоса, но в этом космосе вдруг оказываются явления и предметы, ему изначально не принадлежащие - элементы хаоса, пятна "ничто". Симпатия к поэзии Блейка многое объясняет: это поэзия глаз и ушей, живущих отдельной профетической жизнью. Впрочем, Блейк в этой поэзии не более важный гость, чем славянские эпические мотивы, причудливо сплетенные с советско-еврейскими, что так хорошо передано в лирической балладе "Дача", напоминающей то былину, то поэмы времен гражданской войны, то поэмы Заболоцкого.

В стихах Ростислава Амелина четко нельзя выделить какое-либо основное направление. Они в высшей степени тенденциозны - они претендуют на абсолютную аутентичность. Возможно, это недостаток, но поэзия любит изъяны и лакуны, недоговоренности. Ценно то, что автор выработал свой собственный язык - совокупность сигналов, состоящих из звуков из слов. Он посылает эти сигналы, исследуя пространство, сигналы порой возвращаются.

Каждое стихотворение в "Человеке в яблоневом саду" - смерч из слов. Оно может быть высоким и долгим, а может быть сжатым и мощным.


записки редактора- НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВ
птицы
kamenah

записки редактора

НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВ




Поэзия Николая Василева вобрала как губка самый разнообразный поэтический опыт. И все же это очень строгая поэзия. Строгая эклектика. В рамках этой эклектики - лоскутной, ветошной и чрезвычайно дорогой (и по деньгам, и по значению) поэт может почти все. Однако вопрос в том, насколько важным будет этот опыт в дальнейшем. Попытка сочетать несочетаемое сама по себе внушает уважение, но важны и ее результаты. Автору нельзя отказать в смелости поставить себя выше результатов и полностью отдаться процессу. Когда читаешь эти стихи, они словно бы пишутся перед глазами и на глазах.

Инструменты автора напоминают о ранней неподцензурной поэзии СССР - Станислав Красовицкий, например. Но сравнивать не рискнула бы. Упоминание Станислава Красовицкого, поэта, неудобного во всех смыслах, дано лишь с целью поставить небольшой ориентир, чтобы лучше показать направление рассказа.

Этим стихам не нужно позиционировать свою исключительность. Они выросли из трудного хаоса отечественной жизни, начавшегося еще в эпоху позднего СССР, в глубине и по краям отечества существующего до сей поры. "Провинциальность" этих стихов - не свойство, а метод, инструмент. Как пляшущие пьяный танец прописные и строчные буквы, метафоры, напоминающие соединенную на коленке почти прогоревшую проводку общественного здания- вероятно, школы. Сумрачная, но грозная жизнь - грубоватая, наступательная - идет из каждой строчки.

Эта поэзия несомненно новая, она стремится к увеличению плотности набранного ею и очень разного опыта, сведения его, как нескольких записанных партий, в единое звучание с электронной точностью, что на глаз читателя предыдущего поколения - раздрай и сумбур. Лучшее в этих стихах - звуки уличной филармонии, идущие рикошетом от жизни и смерти, как от стен стоящих напротив друг друга домов.


?

Log in

No account? Create an account