?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
РП. Рецензии.
птицы
kamenah

НАТАЛЬЯ ГОРБАНЕВСКАЯ. Сборник стихотворений 1956 – 2010 гг. – 4 072 строки. (Поэзия.) (Франция.)

8 баллов

Избранное одной из виднейших поэтесс эмиграции. Муза Горбаневской трогательно-лирична и одновременно жестока. Это стихи в чёткой, почти парадной, форме, но при этом кажущиеся необработанными, сырыми, почти наивными. Сочетание щеголеватости и необработанности можно назвать поэтическим дендизмом. Как и полагается поэзии денди - претенциозно, с большим гуманистическим пафосом. Но поэтессу не устраивает безукоризненное следование канонам дендизма. Денди не религиозен – наоборот, в этих стихах гуманистический пафос возникает из строго христианской основы.

Это эклектичная поэзия – опыт соединения общественно-политической и интимно-народной тем, ультрасовременной и архаичной лексик. Любопытно, что стихи поэтессы, написанные в 2000-х, почти напоминают народные песни – в них намного больше, чем в ранних, фольклорных интонаций и слов. Поэтесса прекрасно владеет словарём как городского, так и деревенского фольклора. В современной поэзии фольклор кажется неуместным – хотя очень много авторов обращается к фольклорной лексике и темам. Так что подчёркнутая «корневитость» стихов Горбаневской – сопротивление основной тенденции современной поэзии. А именно, космополитизации. Однако поэтесса и сама космополитка. Но славянские корни беспокоят её, провоцируют создание новых слов из старых корней. Возникает столкновение, дающее поэзии дополнительный импульс:

 

Зверю — зверево.

Вязу – вязь.

На вросшее дерево

перекрестясь,

выходишь, кемаришь,

закуриваешь

и марево-хмарево-

хмурево ешь.

 

Муза Горбаневской подсказывает читателю полузабытые, земляные слова (а читатель думает, что он сам извлекает их из своих внутренних тайников). Это кормилица, сестра, крестная мать. Это снегурочка, тающая как и от жара любви, так и от тепла равнодушия. Порой её речь-заговор-лепет поднимаются до прямого обращения к Создателю – к молитве:

 

Господи, услыши мя,

я тебе не лишняя.

                                               — Слышу, доню.

Не прошу переменить

эту дёрганую нить,

мою долю.

 

Что захочешь — Сам подашь,

как подал мне карандаш

и тетрадку.

Господи, услыши мя,

чтоб не вышло из меня

беспорядку.

 

Однако эта же «корневая» муза мгновенно изменяется – если видит то, что считает несправедливостью. Её слова вспыхивают, как трут. Тогда она говорит почти по-мужски: яростно, но сдержанно и с крепким словцом:

 

Эти словно и будто и как...

Но не сравнивай. Слышишь, живущий,

запустившийся в райские кущи,

отобьясь от собак-забияк.

 

Эти верно, наверное и

очевидно. Но что очевидно?

Что ни слуху не слышно, не видно

ни очам, ни очкам, ни-ни-ни...

 

Сохрани, и спаси, и помилуй

меня грешную, грешных нас.

В поле минном крапива с малиной

перед взрывом корнями сплелась.

 

Сборник одного из признанных не одним поколением мастеров русского стиха заслуживает высокой оценки.

 

 



  • 1
Наташа! Спасибо. Очень в корень! Меня всегда интересовали рецензии, из которых я о себе узнаю что-то новое. Ваша — такая.

  • 1