птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Марина Сергеевна
птицы
kamenah

НАДО, ЧТОБЫ И СКЛАДКИ НЕ ОСТАЛОСЬ.


Журналиста Леонида Прудовского знали многие известные люди: и художники, и музыканты, и артисты. Жил он сначала на Масловке, а потом переехал на улицу К. Не так далеко, но всё же другой район. Знаком Леонид был и с Венедиктом Ерофеевым, но об этом знакомстве рассказывал мало. Искусство любил, но обладал необычным взыскательным вкусом. Прочитав мои стихи, заявил:

- Поезд психоделической поэзии давно ушёл.

Тем не менее стихи остались лежать в ванной на полочке. Вскоре после разговора Леониду подарили курицу. Курицу поселили в ванной, и она спала на моих стихах.

Супруга Леонида, Марина Сергеевна, иногда приоткрывала завесу таинственной неофициальной жизни. Как-то раз, в девяностых, поделилась воспоминанием. Тогда жизнь моя трещала по всем швам и надо было её собрать. Верить я верила, но очень самодовольно. Никаких церковных правил не признавала, а без них жить не получалось. Вот короткий рассказ Марины Сергеевны. Будто для меня в то время был рассказан.

- Возвращаюсь с какого-то праздника. В трамвае. Смотрю и вижу: серьёзные, сосредоточенные лица, серые, суровые. А я еду из такого радостного, яркого мира. Потом подумалось. Вот эти серые люди едут трудиться. Они готовят хлеб, водят машины, лечат людей. У каждого есть своё дело в жизни. А я, пьяная собака - ничего толком не умею.

В другой раз она прямо рассказала о Венедикте Ерофееве:

- У него были самые удивительные глаза, которые я когда-либо видела: светлые-светлые. Он так мог посмотреть, что ясно: он всё понял и простил. Всё-всё, без остатка.

В 1997 Леонид умер. В 2011 умер и единственный сын Марины Сергеевны - Кирилл. Отпевали в часовенке при институте Склифосовского, я была там. Лицо у Кирилла спокойное, рубаха - военного стиля. При жизни - не помню, чтобы Кирилл носил такие. Тогда Марина Сергеевна будто бы меня не узнала. К Кириллу я была очень привязана. И очень переживала. Но всегда оставалось удивительное чувство: Кирилл живой, на самом деле. Он был художником. Сначала рисовал шариковой ручкой крохотные, но многофигурные композиции. Затем, уже в двухтысячных, освоил компьютерные программы. И стал довольно известным аниматором. Писал стихи.

На годовщину собрались несколько друзей Кирилла. Марина Сергеевна изумительно готовит. Стол был уставлен разными вкуснейшими закусками. Я довольно редко бываю в таких компаниях, впечатления были обострённые. Об известных событиях, происшедших в Храме Христа Спасителя, в разговоре за столом не упоминалось. Меня как кто за язык потянул: высказалась. Тогда искала материалы по истории Девичьего монастыря, почти хвасталась. По одному из преданий, на закладке Храма Христа Спасителя фигурировал серебряный масонский мастерок.

- Ну и что, - спросила Марина Сергеевна, - ты ведь любишь это место и тебе до всего этого нет дела.

Поняла, что съехала я куда-то не туда. Вспомнилось, как Марина Сергеевна отреагировала на мои рассказы о приходской жизни: "Всё это не о Боге".

- Да, люблю, - ответила, - Но складка всё-таки есть.

- Надо, чтобы и складки не осталось.

Я уже поняла, в чём дело.

- Да, зубоскальства нам не заповедано.

Марина Сергеевна улыбнулась: сама ведь всё понимаешь, что же ты...

И посмотрела светлыми-светлыми глазами. Мне снова поверилось, что Бог действительно прощает: всё-всё, без остатка. Если понять, что не так натворил. 




  • 1
  • 1
?

Log in

No account? Create an account