?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
о рыцарях и рыцарских скандалах
птицы
kamenah


ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД ПЕРСИВАЛЯ

Даже не ранен, хотя к вечеру - ноют. И - выть. Если ранен, то так, что не вспомнит. А она - что?
Персиваль изумлён: какая из них? В каждой - свет изнутри.
Обстоятельства порой обыгрывают волю человека.
Воля играет как большая кошка: не подходи. Эти когти из сердца Христа.
Дети, племя младое и умное, говорящее терминами,
ждущее нового разума с новыми песнями.
Как они там выражаются, в вашей билингве? Словесности?
Но Персиваль не верит в словесность.
Он любит силу песен, он помнит их, он песни стремительно пьёт.
Теперь люди составили стены из долгих ноющих бессловесных звуков.
Это не песня, племя младое, это не песня, а церковь,
не королевская церковь, но церковь.
Персивалю снится поход, и войско, с холодными глазами, как у племени нового,
по южным пескам продвигается к морю.
Леди Шалот перепутала благодать и восторг тихого вороха чрева,
когда увидела Ланселота,
теперь трепетно плещет в реке не подымая рук, не опуская ладоней.
Такая утопленница - приз мужчине с воображением; а она была хороша.
Лишь тревога в зрачках зетеняла мгновенное ясное солнце, звонок,
голос мужа - и солнце!
Восходило в сердце её светило; глупо, любила и оберегала, как только могла.
Персиваль!
Кто рассказал треугольник? Треугольник - часть женского тела, и только,
треугольник надо понять, это даже не эрос, а так, чтобы что-то в наличии.
Но Ланселот не любил треугольник.
В истерическом пламени поздней легенды вряд ли место найдётся самой архаике,
где раз в десять лет красавицу отправляли в Чертог Весны к Госпоже Озера.
А вокруг и сейчас всё то же.
Женщина меркнет, мужчина теряет достоинство, но продолжает бороться -
даже за явное уродство своей дамы; выхода нет, как посчитать её прекрасной.
Час настал - внутри Персиваля заговорила... не леди Шалот,
юная ведьма, как птица подбитая.
Я умираю, кричит Персиваль, я разворотил этот миф,
моей госпожи будто не было.
Та, для которой я горы - лишь чучело возле капустной гряды,
знать не положено,
её уродство - мне смерть, не пережить...
Я мала и испорчена. Я презираема всеми, кричит Персиваль,
пока тело супруги его везёт Ланселот к Камелоту,
пока волосами спутался миф и нету бальзама,
смываемого или несмываемого,
чтобы повесть о Персивале закончить.

Я девочка, рыцарь вопит, и красный дракон выходит из озера к белому,
они побратались;
пока Персиваль бросил меч и вопит от тяжести того, что боится признать.
Не ошибки в судьбе и не страх - помраченье ушло,
Персиваль изувечил драконов, нет.
А птица кричит в ночном лесу, утопленница ходит по саду,
священник предсказал свою смерть.
Король не рад Ланселоту, но тело леди Шалот встретил с почётом и предал земле при соборе архиереев,
Лондонского и Кентерберийского.
- Не говорите: она умерла от любви.
Говорите - она принесла на алтарь своё сердце.
Она не мужчин видела в рыцарях, ангелов видела. Она наблюдала,
как они шли за Христом.
И пусть её вера неканонична
(зачем сильнее и резче изображать наши церковные дрязги?),
пусть её вера причудлива, вера Христова в ней, безумие стало ей покаяньем. Смерть она приняла кротко,
как стакан воды из руки госпожи.
Когда погребли, Персиваль снова вскричал: я девица, больная девица,
я изнасилован дьяволом,
я начинаю крестовый поход.
Как вскричал - белоснежный дракон открыл серебристую пасть,
щит алмазный низвергнув. Затем ударил хвостом Персиваля.
- Персиваль, вспомни имя своё. Посмотри на этих, смуглых, великолепных.
Собирай своё жалкое умное племя, племя, что выстроено как стены,
собирай свой последний поход.

  • 1
  • 1