?

Log in

No account? Create an account
птицы

kamenah


На Середине Мира

Стихи. Дневниковые записи.


Previous Entry Поделиться Next Entry
ПОХВАЛА БЕССОННИЦЕ
птицы
kamenah
*
Как мне известно, книга в "Русском Гулливере" готовится и в жж russgulliver  есть одно стихотворение оттуда. Помещаю под заплату ещё одно, мне особенно симпатичное.

*
Вопрос только вот в чём. Когда готовились "Вариации на тему Элегий к Максиму", пришлось моделировать текст (оттого и вариации). Самая длинная строка в НМ - 64 знака. В Элегиях - 85.

*
Осенью приезжали телегуманоиды, делали съёмки для передачи "Божьи дети". Передача до сих пор не вышла, и заниматься выяснением просто неприятно, и не буду. Впрочем, три с полтиной мне заплатили. Думаю, за моральный ущерб. Картинка была такая. Звонит мне режиссёрша, а её на том конце дёргают. Она и говорит тому, кто дёргает (обо мне): да она маленькая такая, обидка у неё... И я всё это слышу.  Религиозное отношение. Смотреть на них после сего не хотелось.

*
Только горсть дней начала мая, как исцеление от долгой болезни. Недели через две отойдёт чудесное белое буйство. А ведь когда-то стихи писала и под яблоней у Всех Святых их читала.


ПРЯХА И КУДЕЛЯ.

 

Прикосновенья твои, о Жених мой, мне странны и непонятны:

то ли боль от иголки усталой,

то ли тяжесть всей сплющенной земли на твоих руках,

смущенье несут мне тёмные кожи твои, облекающие алмазные слова.

Слова и алмазы, которыми украшаешь,

оглохла,  не слышу, не вижу, не прикасаюсь,

трепет и сила нездешние скрыты в тебе, бронзовый жар.

Что я, куделя, время твоё — невеста твоя.

О прялка, о будущее вязанье, но ведь ты, Жених мой, высокая Пряха,

не арахнеда какая, Яга, судьба моя. Вьёшь, как метель,

как молоко наливают в ведро, завиваются струи в поток,

целая Клязьма из молока, Омутища её, горьковская дорога, Владимирка,

целая Клязьма-река. Звук похожий мне слышался там, за дверью рожденья:

Каяла. Вьётся, как мартовская метель, как мартовский снег, сизый лёд.

Вьёшь, называя меня и весь мой пейзаж, где прядей ручьи и галька зубов,

а так же пни обид и отчаянья, ревности дикой замшелой, поросшей мохом,

кикимора там, ох, кикимора там кричит. Душа моя шар, и там все созданья твои.

Уж я населена всеми виденьями, что порождаешь ты:

вот птица сирин глядит из костра, взметнувшегося выше луны и солнца.

Луна сожжена, а солнце дымит, тёмное солнце, блистает его зрачок.

Вот навны кричат бедному воину в чаще растений нездешних,

они смеются надо мною, я воин и вижу твои черты,

меня ты назвал как себя называешь.

Навны кричат голосами нежными, сладкими, разными, здесь и там кричат,

поднимают фонарики душ, что гнилушками стали.

Воин сбился с торной дороги, и забывает о заколдованном тереме.

Вот дева-русалка. Она полюбила витязя юного, дарит ему жемчуг и янтарь,

да всё холодна и пуглива. Витязь не видел той русалки, прячется она

в зарослях тростника озёрного. Голос да волосы, после и голос исчез,

выпь осталась. Вот я, куделя, как выпь пою тебе песню.

Моток уже свит из пряжи моей. Месяц двоится ясный как лезвие,

вот и душа, не узнав забытья, ступает по воздуху.

Слышишь поступь её на своих висках, милый ты мой!

Пряха несёт моток в корзину. Там спицы дремлют, время затихло.

Спицы ли то, или часы, неизвестно. Задремала Пряха моя,

теперь ладони прохладны, как будто озёрная гладь на Ивана Купала.

Звезда Рождества ещё только в пути. Пряха моя спит,

песни длинные, снег ли, песок, выводит её свирелка.

То длинная, старинная песня о том, как ходила душа, потеряв своё тело.

Ну, и куделя, на Пряху глядя, засыпает, окружив крыльями бронхов земные эпохи,

наречия и стихии, уходит под воду последнего сна.

Лишь потрескивание да поскрипывание, звук деревянный,

да нитка никак не может остановиться.

 







Комментарии отключены

Для этой записи комментарии отключены.